Николаю Карманову на момент призыва в Красную Армию в июле 1942 года только-только исполнилось 18 лет. Деревенского паренька из Новозаимовского района Омской области с образованием 6 классов, но уже владеющего специальностью механизатора, направили в Канский 11-й учебный полк учиться «на младшего командира». После 9 месяцев обучения азам военного дела в звании сержанта Николай был отправлен на фронт.

Старый солдат не без волнения вспоминает боевое прошлое:
– Учился я на снайпера. Трудно было. Но нам говорили старшие товарищи: «Больше пота – меньше крови». Боевое крещение принял на Брянщине. Воевать начал в составе 26-й Краснознаменной механизированной бригады 215-го отдельного танкового полка, несмотря на имеющееся звание, рядовым солдатом. Сразу по прибытии новобранцев построили, вывели на передовую, приказали каждому вырыть для себя окопчик. И тут звучит команда: «В атаку»! Мы побежали вперёд. Над нами рвутся снаряды, сверху «поливая» наступающих шрапнелью. Мы бежали на пару с моим земляком, Калининым Гошей. Заметили впереди три немецких танка, не добежав до них метров 50, свернули на 90 градусов. Головной танк открыл по нам пулеметный огонь. Тут мне и пригодилась военная наука. Во время стрельбы я падал на землю, а как только пулемёт затихал, изо всех сил бросался бежать. Помогала прятаться высокая сухая трава – поля были необработанными и заросшими сорняком. Я добежал до ямки, где лежал наш боец, спрыгнул туда. А Гоша не успел…

Лежим мы с товарищем, обсуждаем, что дальше делать. Вдруг слышим – немецкий говор. Тут они приблизились к нам – четверо фрицев тащили пятого, раненого. Он ревёт, похоже, в позвоночник ранен был. Тут я не растерялся, выхватил гранату Ф-1, выскочил из ямки и кричу: «Хенде хох!». Те испугались, бросили товарища, руки подняли. А я думаю, как мне лучше поступить, как их к нашим доставить. Честно говоря, и такая мыслишка была: «Надо же, первый бой и такая удача – сразу пятерых в плен возьму. Может, и награду заслужу…».

Но на этом мои мечты были прерваны. Из травы вышел наш офицер, вытащил револьвер и повёл «моих» пленных. Но только четверых, пятого, раненого, оставил. Я еще немного постоял, подождал, может быть, услышат его свои, так тех в плен возьму. Но вовремя одумался. Побежал за офицером. Того раненого немца оставил, ничего делать не стал, не знаю, что с ним дальше было. Но метров через сто наткнулся на нашего, раненного в живот бойца. Ремень пробит, кишка наружу вылезла. Я его перевязал, хотел с собой тащить, но тот от боли кричал и просил его не трогать, и я побежал, чтобы скорее сообщить о нём санитарам. Душа до сих пор болит, что не выполнил солдатской заповеди – сам погибай, а товарища выручай.

За долгий боевой путь Николаю Карманову, который сначала заменил погибшего стрелка-радиста танка Т-34, затем дослужился до командира экипажа, довелось побывать в самых жёстких переделках и много раз спасать своих товарищей. В составе 26-й механизированной бригады 215-го отдельного танкового полка Николай Яковлевич участвовал в освобождении Бахмача, Конотопа, Нежина, Чернигова – это была внешняя часть Курской дуги. Потом гнал фашиста через всю Европу, к самому логову.
Ярко врезалось в память форсирование Одера. Понтонную переправу сделали наспех, даже на вид была ненадежной. Но приказы не обсуждаются: срочно переправить на западный берег танки!
– Нам всем, кроме механиков, сказали покинуть машины и идти по переправе пешком впереди неё. Вроде как забота о солдатах: в случае, если танк под воду пойдет, погибнет только механик-водитель. Но всё окончилось благополучно: мост выдержал, никто не пострадал…

Еще об одном эпизоде хорошо помнит бывший воин. Немцы вовсю отступали, но всё равно пытались сопротивляться. На территории Германии наши войска были вынуждены остановиться: путь преградило заминированное поле. Всю ночь работали сапёры, которые разминировали две полоски шириной пять-шесть метров. В 4 часа утра танки двумя колоннами выехали на поле, стараясь придерживаться установленных коридоров. И вдруг в противоположной колонне раздался взрыв: первый танк зацепил мину. От взрыва «вывернуло» гусеницу, которая захлестнула люк. Весь экипаж, кроме кармановского земляка Якова Третьякова, успел выскочить.

– Я заметил, что Яши нет, кричу, чтобы вытаскивали его, но члены экипажа в сторону отбежали – танк мог весь загореться. Прошу у командира разрешения бежать, спасать друга. Тот говорит: куда ты, заминировано кругом! Потом махнул рукой: поступай как хочешь… Я скачками, как заяц, бросился к танку. Подлез в него через дыру, развороченную взрывом снизу, кое-как уцепил Яшу, а у него оказались сломанными правая нога и рука, но всё-таки вытащил…
Судьба долго спасала бойца от пули-дуры, от тяжелых ранений.
– Считаю, что уберегся я только благодаря маминым молитвам. У неё было четверо детей, я был единственным сыном. Знал, что молилась мама за меня, просила Бога от смерти лютой меня уберечь. Вот и остался я цел-невредим.

Все-таки незадолго до окончания войны, 25 марта 1945 года, Карманов был ранен. Танк подорвался на мине, множество осколков угодило в лицо, руку, повредило ногу. Победу танкист встретил в госпитале, где пробыл три месяца. Потом Николай Яковлевич в поисках своей части исколесил чуть ли не всю Европу. Хотелось, говорит, своих однополчан увидеть, рвался к ним, как к родным.
Отыскав часть в Венгрии, танкист служил до 1947 года. За время службы побывал и в Германии, посетил развалины рейхстага, ставку Гитлера, полюбовался Бранденбургскими воротами. А в память о той войне хранит… германскую ложку, единственный военный «трофей».

15 марта 1947 года гвардии сержант Карманов, командир танка Т-34, прибыл на родину в деревню Шестаково. Едва дождавшись сына, в возрасте 55 лет скончался его отец, также прошедший войну «от звонка до звонка». Сорок шесть лет проработал бывший танкист механизатором, трактористом, комбайнером. Был передовиком сельскохозяйственного производства. Ему первому доверяли новую технику, представляли к «мирным» наградам.

Женился на деревенской работящей девушке Марии, которая родила ему двоих сыновей и дочь. Большую часть жизни прожили в Сибири, а под старость Николай Яковлевич переехал в Белгород к дочери Вере.
– У меня в жизни было много утрат: в раннем возрасте умерли две мои сестры, схоронил жену, – говорит бывший танкист Карманов. – Но, несмотря на невзгоды, всегда придерживаюсь такой жизненной позиции: относись к людям по-доброму, и они отплатят тебе тем же.

Валентина МИЛЮКИНА