Вряд ли кто-то мог предположить еще вчера, что борьба с коррупцией в стране приобретет столь угрожающие размеры, что даже Николай Хваталов – глава Задрюченска и прилегающих окрестностей, что в сорока верстах на юго-восток от столицы Энской губернии, где спокойно, без всякой дурной борьбы местные криминальные авторитеты имели власть по полной программе, вынужден был организовать во вверенной ему муниципальной администрации ставший нынче повсеместно востребованным «телефон доверия».

Раньше, еще при прежнем режиме, когда сажали сперва тех, на кого настучали, а потом самих стукачей, доверие граждан к подобным «телефонам» было, конечно, несравненно больше. Что не удивительно, ибо даже самая японская веб-камера не идет в сравнение с проникающими способностями очень компетентных органов.
– Девушка, соедините, пожалуйста, 2-35, добавочный 43.
– Соединяю. Говорите.
– Алле, это НКВД?
– Гражданин Гундюкин, а тебе баня была нужна? Так заходи к нам, мы тебе и баню устроим, и спинку потрем.
– Я хочу вам про соседа своего доложить.
– Это ты про английского шпиона Сигизмунда Смердюшаева настучать собираешься? Из 34 квартиры?

Опоздал, дорогой, на него уже три заявления лежат. Ты нам напиши-ка про Чапкина из 28-й. Так и пиши – агент Антанты… погоди, сейчас глянем – ага, записывай: агент пяти иностранных разведок, а также член вражеской подпольной организации. Понял, Гундюкин? Всё, садись, сочиняй, пиши аккуратно, а то у тебя почерк неразборчивый. И никуда не отходи из дома, к тебе минут через пять подъедут наши ребята.

Эх, золотое времечко! Взаимное доверие полное, реакция – мгновенная. А сейчас что? Фикция, ей-богу! Профанация, можно сказать, святого чувства. Какое же это, извините, «доверие», если кроме недоверия, не говоря уже о презрении и негодовании, ничего в той трубке не услышишь?
– Алле? Это «телефон недоверия»?
– Да, здравствуйте. Слушаем вас.
– А что можно говорить?
– Что хотите – ваш мобильный уже высветился, адрес и место работы занесены в базу.

– Хорошо, я сейчас вам из автомата перезвоню…Алле? Это я вам из автомата по поводу коррупции. Записывайте: наш глава района – первый вор. По нём тюрьма плачет горючими слезами, колония строгого режима рыдает в голос. Записали?
– Да. Еще есть что добавить?
– Нет.
– Спасибо за звонок.

Как раз в конце недели с начала работы злополучной «горячей линии» глава Задрюченской администрации Николай Хваталов вызвал к себе человека, который был посажен принимать и сортировать поступающие от граждан словесные помои.
– Слушаю тебя, Кочерыжкин. Какие сведения получаешь от наших граждан?
– Николай Поликарпыч, неудобно как-то…
– Я тебе дам – неудобно! Ты для того посажен… в смысле, прикреплен к ответственному участку, чтобы мы знали настроение масс и вовремя реагировали. Докладывай, чего там назвонили?

Кочерыжкин достал бумагу, где ровными столбиками была изложена статистика поступающих сигналов, разложенных по темам и направлениям.
– Картина, стало быть, вырисовывается следующая. Более 95 процентов позвонивших горожан считают вас… я извиняюсь, Николай Поликарпыч, но мы записывали слово в слово, чтобы доложить реальное положение… значит, считают вас сволочью последней более девяносто пяти, из них более 125 процентов готовы руки ваши загребущие оторвать хоть сейчас.

– Погоди, как это – более 125?
– Многие звонят по нескольку раз, не успевают, говорят, за один прием излить душу.
– Теперь понятно. И что еще?
– Пенсионерка Синебрюхова…
– Она что, фамилию назвала?
– Да. И телефон оставила, и домашний адрес точный, мы проверяли. У неё рак и еще чего-то там с сосудами мозга, ей терять, говорит, нечего…Она позвонила и сообщила, что сумма украденных вами средств тянет на высшую меру наказания, о чем заявительница своевременно проинформировала Генпрокуратуру.

– Это кто такая?
– Синебрюхова.
– Не та, что когда-то у нас в делопроизводстве работала?
– Она самая.
– Завтра вызвать ко мне.
– Она не пойдет, в реанимации лежит.
– Тогда главврача сюда! Уточним диагноз и методы лечения. Что еще?
– Про замов ваших много звонков. Излагать?
– Я про них, подонков, без тебя всё знаю. Зарвались окончательно, обнаглели до безобразия, никакой совести. Ладно, говори, что люди о них думают?
– Более 70 процентов позвонивших думают, что ваш заместитель по строительству пятый коттедж себе достраивает, как и четыре предыдущих, на ворованные деньги.

– Правильно! Откуда же у него, подлеца, деньгам взяться, кабы я глаза на его проделки не закрывал. А про зама по селу есть факты?
– Очень много. Помните, в прошлом году у нас по весне аврал случился – время сеять, а в амбарах ни зернышка, всё сгнило по документам?
– Еще бы! Драли в области так, что до сих пор задница болит.
– Так вот: те семена элитные не сгнили – их просто списали и обменяли в соседнем районе на «Лендровер», на котором сейчас ваш зам по селу кругом катается.

– Ага, и еще номер прикрутил – «007». Я ему сразу сказал: смени номер, придурок, а то вместе с башкой отвинчу. Джеймс Бонд, понимаешь, выискался! По культуре есть вопросы у населения?
– Кроме того, что в районном ДК разврат круглосуточно, ничего больше не говорят.
– Похоже на правду. Да и что скажешь? Бюджетная сфера, остаточное финансирование. Увы, забросило государство культуру, задвинуло в дальний угол на произвол судьбы, украсть даже людям нечего. Вот они с тоски и тянутся друг к другу. Это всё?
– Вроде всё.
– Молодец! Продолжай в том же духе. У тебя кто на телефонах сидит?
– Проверенные люди, все разговоры записываем на магнитные носители в цифровом формате.
– Вот это я понимаю – в ногу с прогрессом! Прими благодарность от начальства. Пока в устной форме, а позже, когда дурь коррупционная в стране на убыль пойдет, подумаем о материальном поощрении.

Иди, Кочерыжкин, работай!
На том автор с превеликим удовольствием поставил бы точку, но в достославном Задрюченске удумали еще и анкетирование провести на выходе из администрации. Анонимный, так сказать, опрос граждан по актуальной теме. Там телекамеры кругом, да и городок маленький – всякий всякого как облупленного знает. Короче, анонимность полная.

– Иван Петрович, как вы оцениваете уровень коррупции у нас по пятибалльной шкале?
– А где писать? Пять с плюсом!
– Отлично! Вот тут галочку поставьте в квадратике, где цифра один.
– Погодите, «один» – это же «кол», то есть очень плохо.
– Правильно! С коррупцией очень плохо, зато людям хорошо. И наоборот: вы сказали, что «отлично», значит, о коррупции речи нет. Верно?
– Вроде так.
– А вам конкретно приходилось сталкиваться?
– С кем?
– С коррупцией.
– По какой шкале?
– Не по шкале, а конкретно – имели факты место?
– Где?
– Ну… у нас в администрации?
– Когда именно? Только что?
– Нет, не только что, а вообще, за прошедший период.
– Нет, за прошедший период не имели, а прямо сейчас… в кабинете № 34…
– Стоп! Мы сейчас изучаем прошедший период, завтра будут изучать сегодняшний этап. Но уже без нас. Поставьте галочку вот сюда.
– А что там, я без очков…
– Как вы сказали – «нет», не приходилось.
– А какие еще есть варианты?
– Разные – «да», «нет», «затрудняюсь ответить».
– Можно я выберу, что затрудняюсь?
– Ваше право. Последний вопрос: какие меры в борьбе с коррупцией вы готовы предложить?
– Варианты есть?
– Есть, вот они: усилить борьбу, повысить материальную заинтересованность, добиться неотвратимости и так далее. Вы, например, какой вариант предпочтете?
– Звонок другу можно?
– Да ради бога, звоните!

– Алле, Вася, ты меня слышишь? Я тут на «Поле чудес» попал. Слово из шести букв, первое «пэ». Под словом подразумеваются негативные последствия непродуманных действий. Что ты говоришь? Вася, мы в прямом эфире! Мне тоже это сразу на ум пришло, но надо поискать замену – у экранов могут быть дети и женщины. Думай, Вася, шесть букв, первое «пэ»… Какие буквы открыты? Да практически все, но ни одна не подходит по цензурным соображениям. Что говоришь? Молодец! Точно – «провал»!

Вот теперь точка. Однако автор хотел бы заострить внимание почтенной публики на одном важном моменте. При большом желании можно, конечно, разглядеть в модных нынче акциях типа «телефон доверия» и прочих «горячих линиях» элемент пособничества стукачеству, что всегда было противно русской душе, ибо в народе не зря сказано – доказчику первый кнут. Но можно увидеть и другое: государство прямо призналось, что без помощи граждан, всего общества, само государство с этой проблемой справиться не в состоянии.

Разве не так? А раз так, то почему мы должны стесняться и терзаться душой, закладывая по телефону либо иным способом махрового взяточника и матерого мздоимца? Это отдельный вопрос – что будут власти делать со звонками, анкетами и прочими сигналами с мест по части коррупции. Но если таковых не будет вовсе, о чем тогда разговор? А разговор у нас, кстати, о доверии, пусть даже и по телефону, если пока иначе не получается.

Влад СТАРОЖИЛОВ
________________________________________________________________________
ПОСТОВОЙ:
Сломался телефон, а выбрасывать жалко? И правильно... Ведь его можно починить, надо только найти нужные запчасти к мобильным телефонам и проблема решится. Любимый аппарат ещё послужит.