Незадолго до премьерного спектакля, поставленного в нашем областном драмтеатре известным столичным режиссёром Александром Огарёвым по повести Александра Пушкина «Метель», решила перечитать классику.

Признаться, вопросы возникли сразу: как на сцене воплотить незатейливую историю, занимающую всего десять книжных страничек и практически лишенную диалогов? Как показать поездку на лошадях, да и саму метель, которая, по сути, является действующим лицом произведения? Эти вопросы, наверное, могли бы поставить в тупик людей несведущих в театральном деле, но только не такого оригинала и новатора режиссуры, каковым, по расхожему мнению, является Огарёв.

И вот – премьера! Мягко говоря, пушкинская «Метель» получилась очень авангардной. На мой взгляд, даже подготовленным зрителям было весьма затруднительно уловить в нескончаемой череде режиссёрских вывертов и находок первооснову, предложенную великим поэтом. Довольно хорошо танцевали девушки, почти как балерины, вовсю резвились юноши, с завидной регулярностью выходящие на сцену в разных нарядах, но для чего это всё придумано и исполнено с мастерством и азартом – осталось загадкой.

Сцена сна, привидевшегося главной героине, Марье Гавриловне, очень яркая, впечатляющая, но опять же – она сама по себе, как вставной концертный номер, никак не связанный с произведением. В тексте повести говорится о сне в нескольких строках, но у Пушкина юную невесту более всего волнует образ избранника, Владимира, которого она видит бледным, окровавленным, умоляющим как можно скорее обвенчаться с ним. А вот у автора инсценировки, коим является сам режиссёр, на сей счет другое видение. Похоже, создателя спектакля более всего поразили следующие слова: «другие безобразные, бессмысленные видения неслись перед нею одно за другим». Так сказано в повести. Театр прочел эти слова буквально: на сцене устроили настоящий балаган с танцором восточного типа, неистовой музыкой и плясками, непонятными телодвижениями действующих лиц, в число которых затесался сам чёрт. По всей видимости, здесь был расчет на очень «продвинутого» зрителя, который обязан в сумбуре увидеть вещий сон юной девы, от которого просыпаются обычно в холодном поту. И что дальше, думает настороженно зритель не очень «продвинутый», наблюдая бессвязный набор «акробатических этюдов», где кто-то кувыркается через голову, пока другие выносят «тело невесты», обвенчанной по воле злого рока не с тем, с кем хотелось бы.

У Пушкина заблудившийся жених стучится в окно одной из избушек попавшейся на пути деревеньки. «Чё те надо?» – вопрошает селянин. Владимир, узнав от него, что попал не туда, просит дать проводника. Хозяин затворил окно, и хотя прошла всего минута, путник в нетерпении вновь стучит в окно. Дядька приоткрывает его с тем же вопросом. Читая оригинал, сочувствуешь Владимиру, неподдельно переживаешь за него. Наш режиссёр посадил хозяина избушки в «подпол», откуда он выскакивает – то из одного, то из другого окошка с дурацким «Чё те надо?», словно чёрт из табакерки, бессчётное количество раз. Зритель поначалу смеётся, что, на мой взгляд, никоим образом не соответствует замыслу автора, но после пятого или шестого прыжка из подземелья, да еще после чудовищного стука, потихоньку начинает «остервеневать» и втайне надеяться, что издевательства над нервами скоро закончатся. Но напрасны надежды и чаяния: противный грохот, символизирующий на сей раз заколачивание крышки гроба умершего папеньки, Гаврилы Гаврилыча, вновь бьёт по ушам. «Гробовщики» на сцене «тарахтят» несколько минут, в течение которых, прости Господи, можно было с десяток гробов заколотить.
Не всегда понятно и назначение декораций, хотя бы печи до самого потолка, которую наиболее юмористически настроенные зрители тут же окрестили домной. Очередной режиссёрский приём с выскакиванием из дверец этой «домны» молодых людей – внизу и на самой верхотуре – может только вызвать вопрос о том, как туда молодые актёры забрались. Думаю, даже не стоит напоминать, что к повести Пушкина эти прыжки и ужимки абсолютно никакого отношения не имеют. К месту здесь оказалась, пожалуй, лишь музыка. Что же удивительного – Свиридов и Вивальди всегда «кстати».

В спектакле заняты актёры, пополнившие труппу в этом году, в том числе, например, Нина Кранцевич и Антон Блискунов. Ребята, отдадим должное, выкладывались по полной программе, продемонстрировали незаурядный талант и способности. Одно лишь жалко, что первая их роль пришлась на спектакль, демонстрирующий вопиющее неуважение к автору. Не знаю, насколько долгой будет «жизнь» первой премьеры 74-го сезона щепкинцев, но своим друзьям и близким людям я бы не советовала смотреть сей «авангард». Хотя бы из уважения к Пушкину.

Валентина Михайлова