Еду по дороге между селами, на боковых стеклах мороз узоры выжигает. Догоняю путника: кроличья шапка, белый воротник , белый полушубок, черные валенки, плохо оструганная палка. Останавливаюсь, откидываю дверку.
Садится основально, валенки под печку, посох между коленками. Щеки - словно наждачной бумагой натерты, запах арбуза и коробленой кожи.
-Не сидится дома, дядь Митроша?
Основательно высмаркивается в большой платок, сует его за пазуху, во внутренний карман полушубка:
- Деньги Женьке перечислял, на почту ходил. У меня ж пенсия - семнадцать тыщ, а они там всей семьей в городе и десяти не получают. Жалко - дети ж. Да и внучка там, ей витамины нужны.
-А самому не нужны?
-Мне хватает. Чего там! Я так думаю. Вот нас хуторских жителей, осталось человек сорок. Сроду так хорошо не жили! Асфальт, газ, вода. Пенсия, опять же - тебе б столько получать. Живи - не хочу! Одна беда - жить некому - кончился наш хутор.
- А вот скоро выборы. Послушай - все кандидаты говорят, что возродят село. Ты веришь кому?
-Я всем верю , - дядька Митрофан серьезный,глядит вперед на метельную дорогу, глаза - колючки. - Они в Москве живут, и там виднее. Чего тут рассусоливать.
- Так выбирать-то надо одного! Чего мужики толкуют?
Тепло, он расстегивает верхние пуговицы:
-Да вот сейчас на почте , там один умник из городу бумажки раздавал за Путина. Мне вот дал тоже.
Потянулся было просунуть руку в карман, но в тесноте это неудобно, махнул рукой - дома покажу.
-И что мужики - не спорили?
-Не-а... Чего спорить. Путин, так Путин.
-А завтра явится умник, станет за Зюганова вербовать - тоже согласитесь?
-Ну да. Зюганов - так Зюганов.
Я начинаю злиться:
-Как же так? Вы вроде не русские - кого ни посади - вам все равно! Прав был Пушкин, - опять "Народ безмовствует".
Дядька Митрофан глянул на меня недоуменно и сказал:
-А чего языком трепать? Асфальт, газ, опять же - пенсия.. Не, мы не молчим. Мы помалкиваем.