Не будем скрывать, мы втайне были уверены в том, что реакция нового руководства областного УВД по поводу фактов, изложенных в материале «Драка с интригой» («ГБ» № 31(251) от 4 августа с. г. ), не заставит себя ждать.Да и чего тянуть? Так случилось, что два события произошли почти одновременно: драка на территории гостиничного комплекса «Белогорье», в которой принял активное участие высокопоставленный офицер милиции – один из руководителей УБЭП УВД, и вынесение Президентом РФ Дмитрием Медведевым на всенародное обсуждение проекта закона «О полиции».

Сейчас не будем терять времени на сущую ерунду – пустопорожние споры о том, хорошо ли будет, если мы изменим название силовой структуры, призванной защищать права граждан и обеспечивать неукоснительное соблюдение законов, или лучше оставить старое, привычное наименование, поскольку слова «мент» и «мусор» крепко укоренились в сознании масс.

Мы в ближайших номерах газеты обязательно обсудим данный законопроект, попробуем вместе разобраться в том, что изменится не формально, а по существу, как прописанные в проекте закона новации отразятся на нас, простых гражданах, что это даст самому правоохранительному ведомству, задача которого была и осталась неизменной – неусыпно охранять, всеми силами беречь покой граждан, из кожи вон лезть двадцать четыре часа в сутки ради того, чтобы мы вообще забыли, где она находится, эта милиция, полиция, жандармерия, а хоть и черт с рогами под фуражкой с кокардой, лишь бы тишина и покой вокруг и порядок соблюдался без всякого ОМОНа.

Кстати, ребрендинг – крайне важно, интересно, но точно не самое главное, что будет отличать «милицию» от «полиции». Многие исключительно на том зациклились, а дальше – ни шагу.
Уперлись в первую строку законопроекта и давай криком кричать: войну вспомнили, полицаев немецких на помощь зовут в качестве аргумента, чтобы составили милое ортодоксальному сердцу «народное ополчение». Между тем, название – дело серьезное. Как корабль назовешь, так он и поплывет. Милицейская баржа давно бы затонула, кабы на мель не села. Весь корпус изъела ржа коррупции, на капитанском мостике неразбериха, в трюмах паника – в общем, за что тут держаться? Был когда-то заместо царя-батюшки Генсек ЦК КПСС, ничего другого мы не знали и представить не могли.

Сегодня страной руководит президент, на местах – губернаторы, мэры, префекты – и ничего, привыкли, как так и надо. Быстро привыкнем мы и к новому названию бывшей милиции. Будут они себя плохо вести – будем звать полицаями, это как пить дать. А будут уважать граждан, станут достойно исполнять обязанности – «копами» назовем, «поликанами» или еще как-нибудь почтительно. И всё! Года не пройдет, про милицию забудем навсегда. Как забыли навеки про политбюро, «исторические решения пленума», «бурные и продолжительные» и так далее.

И всё же главное в новом законе не название. Новый закон обеспечивает возможность тотального общественного контроля за деятельностью правоохранительного ведомства – вот что принципиально будет отличать полицию от милиции. О том прямо сказано в ст. 9 п. 8: «Мнение граждан о деятельности полиции является одним из основных критериев официальной оценки ее работы». Механизмы выявления общественного мнения, способы его доставки на самый верх, контроль соответствия принятых решений мнению общества – это весьма существенно, но уже вторично. Главное сказано: общество получило реальную возможность влиять на работу людей в мундирах с погонами.
Если в этом ракурсе взглянуть на «драку с интригой», с упоминания о которой мы начали разговор, никакой интриги нет и просто быть не может.

Потерявший самоконтроль милицейский начальник принял лишнего, подрался с посетителем ресторана, сей факт получил общественную огласку. Общество через СМИ потребовало от руководства УВД принятия мер в отношении бузотера. Руководство УВД совершенно оперативно и максимально адекватно отреагировало на мнение общественности. Вот результат:

Наказан в дисциплинарном порядке.

Инспекцией по личному составу Управления по работе с личным составом УВД по Белгородской области проведена служебная проверка по факту конфликта, произошедшего в ночь на 31 июля 2010 года на территории гостиничного комплекса «Белогорье».
В ходе проверки были установлены факты и обстоятельства конфликта, возникшего во внеслужебное время на бытовой почве между жителем областного центра и сотрудником милиции. Выявленные проверкой нарушения свидетельствуют о личной недисциплинированности одного из руководителей УБЭП УВД по Белгородской области, допущенной во внеслужебное время, что повлекло за собой нарушение требований Кодекса профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации и норм Закона Российской Федерации «О милиции». За нарушение требований Закона Российской Федерации «О милиции», Кодекса профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации, приказом начальника УВД по Белгородской области от 6 августа 2010 года виновный сотрудник привлечен к строгой дисциплинарной ответственности.
Учитывая, что в УВД по городу Белгороду не поступало заявлений от участников конфликта, руководствуясь нормами закона, просим фамилии участников инцидента не предавать гласности.
Пресс-служба УВД по Белгородской области

Ладно, пусть и после драки сохранится интрига. Раз просят – учтем и не будем, руководствуясь законом о СМИ, предавать гласности фамилию и. о. начальника УБЭП УВД подполковника Морозова и не скажем, что «строгая дисциплинарная ответственность» – ни много ни мало предупреждение о неполном служебном соответствии. Действительно строго. Можно сказать, по полной программе. Это, как нам сказали надежные источники, последнее, что может быть перед увольнением из органов.

На том данную тему можно было бы считать исчерпанной, если бы не еще один участник конфликта, который в «Драке с интригой» проходил под условным обозначением «Семён». И вдруг некто, называющий себя «Сияном Евгеньевичем», присылает в редакцию письмо и требует опровергнуть «изложенные факты», поскольку ему почудилось, а то и померещилось, что речь в оспариваемом материале шла именно о нём. Так и пишет: «Никакой драки с избиением меня не было, к моей жене никто не приставал, претензий не имею». И добавляет в конце неуверенной рукой, которой чужды знаки препинания и другие правила русского языка: «Прошу опровергнуть».
Часа два редакция находилась в нерабочем состоянии. Хорошо, что беременных в коллективе пока нет – со смеху некоторые сотрудницы чуть не падали. И впрямь смешно: «к избиению меня претензий не имею, но прошу опровергнуть, что к жене никто не приставал».

В общем, забавный случай. На столе лежит пресс-релиз, в котором сказано о мерах, предпринятых руководством УВД по существу вопроса, а рядом – письмо какого-то перепуганного насмерть «Сияна», которому, по всей видимости, по башке в ту роковую ночь дали основательно. И что вот с ним делать? Мы подумали и решили: разглашать фамилии не будем, а просто ответим тому «Сияну Евгеньевичу» в письменном виде, как водится, предельно тактично, но доходчиво:
«Уважаемый Сиян Евгеньевич»! Вы имеете полное право идентифицировать себя с одним из героев упомянутой Вами публикации, равно как и любой другой, но газета по закону и по логике вещей не может нести ответственность за то, что у некоторых людей на почве дефицита адекватности сильно развито воображение. В данном случае мы бы рекомендовали Вам проконсультироваться у специалистов соответствующего профиля».

Вот теперь можно ставить точку. Да и то сказать: работы край непочатый, а мы в шатре на берегу водохранилища пляски ритуальные устроили. Хватит, достаточно! Меры приняты, виновные наказаны – полный вперед!

Влад СТАРОЖИЛОВ