Бог знает, каким ветром внесло в зерносушилку эту старую вытертую монету. Александр Васильевич выловил ее из потока пшеницы, низвергавшегося в огромный зев бункера. Машинально сунул в карман спецовки и весь день за заботами не вспоминал о ней.
Уже вечером дома почувствовал беспокойство. Вроде забыл
о чем. Без причины накричал на верного пса, капризно отодвинул тарелку с борщом за ужином. И лишь когда натолкнулся взглядом на заветный альбом, вспомнил: монета!
Выскочил из-за стола, завел «Москвича» и — на ток! Снял с крюка ломкую куртку, засунул руку в карман. Цела!
Уже на свету рассмотрел и разочарованно присвистнул: «Денга» времен Алексея Михайловича. Таких медных бляшек в обширном собрании Попова уже было немало. Но для коллекции не лишней будет и эта.

Ко Дню защитника Отечества

Пожилой лейтенант-минер скептически осмотрел группку девушек в валенках и фуфайках и недовольно буркнул военкому:
— Ну и публику вы мне подобрали, майор! С таким личным составом только картошку чистить.
Но тут же подтянулся, разгладил усы и скомандовал:
— За ворота — шагом марш!
«Личный состав» вразнобой затопал по грязному снегу. Ведомые офицером, девушки направились пешком в сторону Воронежа.
Это были первые шаги по фронтовым дорогам вчерашних школьниц из Буденновского района Анастасии Литовкиной, Татьяны Рычкиной, Меланьи Яценко, Анастасии Дубенцовой, Клавдии Винниковой... Девушки эти были призваны в действующую армию и вместе с нею испили чашу солдатской доли до самого донышка.
...В тенистом садике у Татьяны Ивановны Крамаревой, в девичестве Рычкиной, я перебираю ее фронтовые документы. О каждом из них у хозяйки дома — свое повествование.

Можно сколь угодно рьяно ратовать за права человека, но всё-равно придётся признать – без государства даже гению жить невозможно. Национальное общежитие в окаёме государственных границ ещё долго будет определять и рамки свобод человека, и нормы его поведения. Поэтому каждому хочется жить в справедливой и свободной державе. Как сказал ещё в Х!Х веке Яков Полонский:

"И ничего не сделает природа
Такому путнику, которому нужна
Для счастия законная свобода,
А для свободы – вольная страна".

И нынче, пожалуй, впервые за тысячу лет мы с вами живём в свободной России. Давайте не будем лукавить – сегодня не запрещено ничего. Даже то не запрещено, к сожалению,что запрещено законом.
Хочешь - работай, хочешь – не работай. Хочешь – богатей, хочешь – нищенствуй. Хочешь - слушай Чайковского в концертом зале, хочешь – пляши на столе голяком под матерный шансон.

В больнице хоть сиди, хоть стой - всё равно лежишь. Моя кровать в углу, и всякий входящий бьёт дверью по железной спинке. Посколько ходят всё, кому не лень - покою никакого. Молчу, стиснув зубы,и радуюсь, потому что на том свете деже неприяностей не будет.
В палате шесть кроватей. Еще на четырех к изголовью скатана постель, как после покойников. Еще на одной, у окна, лежит дородный мужчина с породистым лицом. Голос у него грудной, мембранный. Когда он кашляет или заговорит, газета в моих руках начинает вибрировать.
Меня лечат - то подкатят шест с бочонком физрастовара и страшной иглой в вену, то принесут ядовито-горькие пилюли, то обстукивают и обслушивают.
К мужчине у окна никто не приходит, никто его не лечит. Возможно, он вовсе не больной, а просто тут живёт. Не знаю. На третий день нашего совместного пребывания он ни с того, ни с сего, заговорил, колебля воздух:
- Я в ваш город первый раз приехал. И сразу в больницу попал.Даже осмотреться не успел.

У патриарха Иоакима зуб разнылся. Уж и чеснок грыз, и сало прикладывал – брушает, проклятый, прямо челюсть раскалывает. Старший из братьев Лихудов, Аника, вытянул из верблюжьего своего пояса длинный волос, пошептал на его, велел завязать округ зуба.
Зубы у патриарха источеные, как столбушки. В оловянное зеркальце глядится, норовит петельку вололсяную на костяной осташек накинуть. Путается верблюжий волос с сивой бородой.
-У-у-у, проклятущий..! Осподи, прости на дурном слове!
А у самого слеза из того глаза, что над зубом.
Сидят они трое на широком крыльце патриаршего трема. Лебедь с гнутой шеей на длинном поставце, в глине запечённый. Натертый хреном и чесноком молочный поросенок тут же. Щука с пером зеленого лука опять же. Фряжское вино в стеклянных пузырях, меды в ковшах. Ешь-пей - не хочу.
Да куды там!

Уже за две недели до выборов совершенно очевидно главное - Путин с сокрушительным счётом выигрывает эту гонку. По отношению ко всем другим участникам забега можно сказать одно слово: разгром. Они пока ещё вихляют по своим дорожкам, но премьер давно за финишной ленточкой. Он недосягем.
Так получилось, что за двенадцаь лет пребывания у власти Владимир Владмирович незаметно взрастил себе очень большой электорат. Вдруг оказалсь, что людям есть что терять. Вдруг эти люди въявь увидели на Болотной прямую угрозу своейму маленькому, но такому родному благополучию.
За эти годы люди почувствовали вкус и запах денег. Я бы даже сказал - Путин сумел подкупить страну. От прямого массового отторжения богатеев в начале двухтысячных мы перешли в пору подражания им, уже почти без зависти.
То есть - за двенадцать лет страна стала другой. Она,как овчинная шуба, вывернулась мехом наружу. Другими словами - мы имеем теперь Россию с сотнями тысяч микроабрамовичей.

Хутор Удельный с его зелеными садами да шиферными крышами, словно остров, выпирает из желтого разлива хлебов. Ни окраине — тракторная база. Комбайнер — бородатый крепыш в развернутой козырьком назад фуражке, улыбается во весь рот: радуется послушности «Дона», правит его в поле.
Дед Крылов, некогда эмтээсовский учетчик, а ныне почетный колхозник и водовоз, соглашается свезти меня к полевому вагончику:
— Начальства на хуторе все одно не сыщешь, мил человек, а пешечком к вагончику далеко чесать. Не обессудь, что не с парторгом, а с водовозом, но ведь и я много чего могу рассказать про нонешнюю жизнь.

Они поддельные, а потому подельные! "Липовые" доктора и кандидаты наук, "выправившие" (просто купившие) себе поддельные дипломы кандидатов и докторов разнообразных наук, которые расплодились и в Белгороде, не говоря уже о Старом Осколе, пойдут по уголовным делам как подельники мошенников-изготовителей.

Люблю твою. Россия, старину,
Твои леса, погосты и молитвы».
Николай Рубцов.

«ХРИСТОС В ПУСТЫНЕ»

Солнечным декабрьским днем 1908 года на соборном кладбище в Верхососне хоронили Владимира Семеновича Теленькова. Тридцать три года учил он верхососенских ребятишек в церковно-приходской школе. Открытая в 1876 году в один день с Троицким собором, школа эта пропустила через свои классы не одно поколение сельчан. И в день похорон почти все они пришли проститься со своим учителем.
А преемник Владимира Семеновича, молодой учитель Терентий Петрович Сигарев, бросая первую горсть земли на его могилу, негромко произнес:
— Пусть душа твоя встретится с душой Ивана Николаевича.
Стоящие рядом хорошо поняли, о ком говорит учитель.

* * *

Игрушка такая была деревянная. На дощечке сидят мордой к морде два медведя и по очереди тянут на себя деревянную же пилу. А кукловод тергает снизу ниточку, чтобы медведи двигались. Вот один к одному такую игрушку вижу я сегодня на канале "Мир Белогорья" с дебатами доверенных лиц кандидатов в президенты Миронова и Зюганова. И, словно игрушечные медведи, они не только отзываются на подергивание веревочки ведущим Овчинниковым, но еще и похожи друг на друга разительно.Один рост, очки, вальяжность...Кто нибудь в штабах оглядывал предварительно своих говорунов? Право слово - если поменять их местами, то даже те лица, которые их послали на дебаты, вряд ли отличат их друг от друга. Или так и задумано?
Да и как отличить! Набор одних избитых словов и оборотов у обоих, некая сонливость в поведении. Вопросы друг другу задают, а ответы явно не слушают.